ДИАКОНЫ РУССКОЙ ЦЕРКВИ
ПРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ
(Отрывок из книги)

…Что же касается нашего прежнего диаконского состава, то он в общем менее всего годился для пастырского служения. По постановлению Святейшего Синода от 29.01-25.11.1886 г., в приходах, где более 700 душ, причт должен был состоять из священника, диакона и псаломщика. Предполагалось, что диаконы будут учительствовать в школах и помогать священнику в устройстве и ведении религиозно-нравственных чтений. Учительствование диаконов в школах и ещё более помощь их в религиозно-просветительской деятельности священника свелась почти к нулю, ибо к тому и другому диаконы были не подготовлены, а то и прямо были неспособны.
Юго-западные и северо-западные епархии и после этого постановления воздержались от размножения диаконов. До последнего времени там даже многие городские церкви оставались без диаконов; в селах же нередко один диакон приходился на целый уезд. Зато в Великороссии иногда при одном священнике служили три диакона. «Там, - говорил в Предсоборном Присутствии один из самых лучших архипастырей последнего времени, Херсонский архиепископ Димитрий (Ковальницкий), - необходимую принадлежность благолепия церковной службы составлял диакон, бесчинные вопли которого, как и тысячепудовый колокол, доставляли высокое наслаждение тугоухим великороссам. Развилось соперничество диаконами, как и колоколами, и в последнее время дошло до того, что сельские причты пустились в диаконаты. Я знал в Тамбовской епархии, переполненной диаконами, такие причты, в которых при одном священнике три диакона. Вот горе там священнику! Но не меньше горе и епископу, которого одолевают вечными жалобами, спорами и раздорами эти «слуги епископа». Прот. М.Н.Казанский дополнял: «Диаконы худы – это больное место нашей церковной жизни. Причина дурного поведения диаконов – ничегонеделание. Священники часто виноваты, что не дают диаконам участвовать во внутренней жизни прихода». Еще раньше Московский митрополит Филарет выражался: «Диакон – это язва церковная».
Диаконы, как диаконы, в том, что они не отвечали своему назначению, не так уж были повинны. Более повинна была церковная власть, не принимавшая нужных мер, чтобы возвысить, облагородить и поставить в нужные рамки диаконский институт. А затем повинны были дурные вкусы прихожан, желавших, чтобы в храме диакон потрясал своим голосом своды, а в домах прихожан был лихим участником в кутежах и даже дебошах. Всякие же свадебные, поминальные, крестильные и иные празднественные трапезы давали отцам диаконам массу возможностей для такой практики.
Ограничивая свое служение участием в совершении богослужения и треб, а в остальное время, предаваясь ничегонеделанию или бесцельному блужданию по домам и бражничанью, диаконы, конечно, не могли такими упражнениями подготовлять себя к пастырскому служению. А между тем в годы оскудения подготовленных кандидатов священства епископам приходилось пользоваться диаконами для замещения пустовавших священнических мест.
Правда, ввиду этого некоторыми епископами стали приниматься серьезные меры для обновления и возвышения диаконского института. В Могилевской епархии, например, начали допускать в диаконы лишь лиц, имевших диплом учителя или псаломщика, и притом по сдаче при духовной семинарии установленного экзамена по пению, церковной истории, гомилетике, методике Закона Божия и ведению пробного урока. Но в Могилевской епархии тогда святительствовал епископ Стефан. В большинстве же других епархий диаконское дело оставалось неизменным до последнего времени…