Владыка Сергий любил торжественность, порядок, «славу» богослужения. Служил Владыка с глубокой верой и искренностью, с сознанием значительности совершаемого, настаивая на серьёзном отношении к пению, чтению и всему порядку церемониала. Точность движений причта была безукоризненна, сочетание красок облачений, стихарей, аналоев и паникадил считалось очень важным, и служба была «синхронизирована» до мельчайших подробностей. «Икоты», к которой мы теперь, к сожалению, уже привыкли, не могло быть.

Прислужников «муштровал» на кухне у Владыки Ея Императорскаго Высочества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Крымскаго коннаго полка штабс-ротмистр Николай Яковлевич Седов, впоследствии архимандрит Серафим, тогда келейник владыки Сергия. Вместе [они] - Владыка своей любовью к церковной «славе» и Николай Яковлевич своей военной муштровкой - создали в Праге богослужения, с которыми по красоте мало кто мог сравниться в Зарубежье.

«Не забывай, мальчик, что красота эта вся во славу Божию. Будешь красоту больше Бога любить, язычником станешь, - говорил Владыка. - Красота эта, это Духа Святого сияние. Красота эта выражает нашу веру, без веры - языческое наше богослужение. Вот так. А «хвостатый»-то тут как тут. Смотри, как хорошо, как красиво в церкви, какие мы все хорошие, важные, как это мы всё хорошо делаем, - вот и отвёл тебя, мальчик, «хвостатый» от Бога, смотришь, и уж не Господу, а «хвостатому» служишь. Вот он какой, «хвостатый»-то, Божией славой и той пользуется, чтобы от Бога отвратить, к себе привязать, власть свою показать. Вот что. А ты, мальчик, его, «хвостатого», за хвост хватай и вырви его из твоего сердца с рогами и копытами».

«Креститься, Игорёк, можно только тогда, когда указано, - это Николай Яковлевич шестилетнему посошнику. - Начнёшь с ноги на ногу переминаться, креститься, кланяться, когда стоишь перед иконостасом, будешь внимание молящихся отвлекать. Тебя замечать будут, а не красоту службы. И повороты, чтобы были через внутреннее плечо, когда в паре, и через левое плечо, когда один. и чтобы земной поклон был одним движением - вниз и обратно, и не качайся, когда идёшь, полной ступнёй, небольшим шагом... и чтобы движения были чёткими, тогда молящимся мешать не будешь».

Во время богослужения Владыка преображался. Из невысокого, сутуловатого, немного сгорбившегося монаха, скромнейшего из скромных, Владыка становился стройным, высоким, властным Архиереем, с громким голосом, твёрдой, спокойной поступью. Стоя на кафедре посреди церкви, Владыка олицетворял церковный авторитет и церковную славу...

Недаром злые языки говорили, что у нас в Праге не богослужение, а архиерееслужение. «Не нам, не нам, а имени Твоему», - часто повторял Владыка.
 

Из воспоминаний Игоря Никишина
об архиепископе Пражском Сергии (Королёве)